Внешний облик и отличительные черты: выглядит на свой возраст, кожа с загаром, волосы чаще всего собраны в хвост, на теле пара мелких шрамов. Смотрит открыто и прямо, иногда ухмыляется уголком губ. Когда слушает - чуть склоняет голову, но не опускает взгляд. Если нервничает или о чем-то думает, неосознанно теребит кольцо на шнурке.
Одежда – функциональная, она не носит ничего «для красоты».

Эрна не считает себя бунтаркой. Она не воюет с Системой из идеологических соображений - она просто не принимает навязанного выбора.
С виду она спокойная и собранная. Она редко повышает голос, почти не спорит в лоб и не бросается громкими заявлениями. Но её «нет» - окончательное. Если она решила - она не отступит. Она не импульсивна. Решения принимает медленно, обдуманно. Но если черта перейдена - действует быстро и без сожалений.
Она не считает людей «ресурсом» и она не будет спасать весь мир. Эрна не любит людей абстрактно, она любит конкретных.
Она не ненавидит ИРИ как «вид». Эрна понимает: ИРИ логичны, последовательны и не действуют из злобы. Но она не принимает их права решать за людей, она никогда не признает их морального превосходства и если ИРИ прав по алгоритму, а человек страдает -она встанет на сторону человека. Не из сентиментальности.
А потому что для неё ценность не равна эффективности.

Здесь все, кому под куполом нет места,
Все те, кого давно уже нигде не ждут.
Кому мечтать и верить бесполезно,
Приют найдут.

История Эрны началась под одним из куполов Системы. По законам Квантума, ей с рождения вживили идентификационный чип, электронный ошейник. В пять лет, как и всем детям, устроили Тест на Потенциал. Результат? Система решила, что высокой пользы от неё не будет, и определила её судьбу куда попроще. Она росла в Фавеле — трущобах на окраине купольного города, на самом дне общества. Там минимальные подачки соседствовали с чёрным рынком, криминалом и отчаянными мечтами о лучшей жизни. Шаг за пределы купола без пропуска грозил изолятором, а то и «переработкой». Всю жизнь приходилось жить по указке: место жительства назначали согласно «потенциалу», работу распределяли по усмотрению Системы, а как состаришься – прямая дорога в Дом Спокойствия. Ни выбрать, ни отказаться — закон для человека один: подчинись.
Она видела, как этот порядок ломает судьбы.
Когда Эрне было пять, отец решил рискнуть ради семьи: завербовался на вахту, обещали хорошие деньги. Первые месяцы всё действительно шло лучше - письма, переводы, надежда. А потом — уведомление. Несчастный случай. Компенсация. Холодный штамп вместо живого человека.
Эта весть добила мать. Сначала она просто плакала днями напролёт, потом начала обвинять во всём Систему. Бабушка то пыталась её утешить, то ругалась, умоляла ради дочери держать язык за зубами — ведь Дисциплинаров лучше не привлекать. Но слова не помогали. Однажды, прямо на работе, у матери случился нервный срыв.
Дисциплинары появились через несколько часов.
Мать так и не вернулась из Центра Лояльности, Эрну вырастила бабушка, но и ее ИРИ тоже записали в отработанный материал. Как только та достигла предела возраста, ей выписали билет в тот самый Дом Спокойствия - умереть тихо и «по протоколу». Девушка не выдержала – напала на ИРИ, однако, защитить бабушку все равно не смогла, ее забрали.
После того как бабушку увезли, Эрна осознала последствия: проступок слишком серьезен, следующей станет она. Система не оставляет «хвостов» - и тех, кто уже проявил агрессию к ИРИ, долго не держат без внимания. Ждать означало смириться. Тогда она пошла на худшее из возможных решений. В фавелах, через чёрный рынок, она вышла на нелегального техника — без гарантий, без обещаний, без пути назад. Удаление идентификационного чипа прошло грубо и болезненно: примитивные инструменты, отключённые протоколы безопасности, риск не проснуться. Чип удалось повредить и вывести из сети, но не уничтожить полностью - с тех пор он иногда напоминает о себе фантомной болью и сбоями, словно Система всё ещё нащупывает потерянную переменную. Уже через несколько часов после операции Эрна покинула купол, воспользовавшись контрабандным маршрутом. Она не считала себя спасённой и не искала героизма, она просто не хотела стать еще одной строкой в отчете.
Первые дни за пределами купола чуть не убили её. В Фавеле она не знала настоящего голода, холода и страха, а тут познала сполна. Каждая ночь была испытанием: то мороз выстужал до костей, то песчаная буря закрывала небо, то стая одичавших собак, что сочла одинокого человека хорошим ужином…
На треть сутки её, обессиленную и озверевшую от голода и боли, нашёл клан пустынников. Она думала, что её добьют — она едва держала самодельный нож перед собой. Но они лишь усмехнулись. Их главарь, Рой, матерый рейдер, видал и не таких. То ли оценил её отчаянный оскал, то ли просто пожалел, но приказал напоить её и взять с собой. Так она впервые попала в банду пустынников.
Ей пришлось учиться всему с нуля. Стрелять из реального оружия, а не из игрового симуляторов. Водить и чинить старую технику. Понимать карту без навигатора. Выживать в мире, где нет стен и правил. Она не ныла и вкалывала наравне со всеми. Со временем она заслужила уважение товарищей - бывших чужаков, а теперь её новой семьи.
Рой… Их отношения, начавшиеся с дружеской теплоты, постепенно переросли в нечто большее, и спустя пять лет после знакомства Рой сделал Эрне предложение.
Их свадьба была шумной и веселой, но семейное счастье оказалось недолгим. Всего полгода спустя отряд Роя попал в засаду Дисциплинаров на старом заводе.
Теперь обручальное кольцо болтается на шнурке у нее на шее - горький сувенир из прошлой жизни. Чувства сменились выжженной пустошью, а душу пожирала жажда мести. Но её удерживала мысль о клане - о трёх десятках людей, мужчинах, женщинах, детях, которых она не могла бросить в огонь своей личной войны. Пришлось сжать зубы, запереть боль и ненависть в самом дальнем углу души и учиться жить дальше - в мире, где больше не было Роя.

Нет