| Когда молодой солдат "императорской" армии "Арасака", Такемура Горо, заступает на службу к Сабуро, он даже не уверен, что Ханако существует на самом деле. Только когда Такемуру допускают до токийского дома Сабуро, Ханако впервые проступает на полотне реальности живым человеком, а не наброском из слухов и домыслов. Волей-неволей абстракция обрастает деталями - и для Ханако тоже.
Ханако всю (пока недолгую) жизнь живёт среди гордых, упрямых, опасных, недоступных и подчёркнуто уважительных существ в костюмах и униформе, её радует этот слегка неотёсанный грубиян: глоток свежего воздуха, право слово. Она (конечно, пока напрямую не смотрит отец) приходит поболтать с Такемурой, когда тот приезжает вместе с отцом домой, в Токио, игнорирует его демонстративный бойкот. Такемура нехотя, постепенно даёт слабину под напором её решительной непосредственности.
Сабуро всё это не пресекает: собака, лояльная всей семье, уж точно не сорвётся с цепи.
Четвёртая корпоративная подкашивает всю "Арасаку" - снаружи и изнутри: за личной трагедией, смертью Кэя Арасаки, следует серия беспорядков, терактов и покушений на высшие корпоративные эшелоны. Синтаро Такаяма, личный телохранитель Ханако в те годы, выбывает из строя, предотвращая одну из таких атак. Сабуро решает снова спрятать своё самое ценное сокровище, хотя бы на время, и доверяет эту задачу своему самому верному псу.
В этом путешествии, застрявшие в лимбе между войной и привычной жизнью, Ханако и Горо впервые нарушают табу.
Сабуро надеется через Ханако породниться с семьёй Императора. Он старый лис, и за свою жизнь сам имел немало интрижек; капризы молодости его не смущают. Очень даже наоборот: Сабуро точно знает, что, когда придёт время, дочь не посмеет ослушаться, а чувства Такемуры к Ханако станут гарантией неподкупности первого. И, конечно же, рычагом давления.
Такемура заперт в клетке теперь не только из долга, но из эфемерности своих чувств, невозможности прожить куда более счастливую жизнь. Босс обращает всё больше внимания на долгие взгляды влюблённых: кто бы мог подумать, что юношеская страсть не пройдёт, а только окрепнет. Такемура чувствует, что старик становится всё более параноидальным, непримиримым и резким. И не только в делах - даже мысль о Ханако, любимой дочери, единственном продолжении любимой жены, всерьёз и надолго принадлежащей другому мужчине, пусть даже и Императору, становится для Сабуро невыносимой.
Ханако превращается из разменной монеты для политических игрищ в послушницу своего собственного отца.
Политическое давление на Ханако растёт. Интриги, попытки навредить то в целом дзайбацу, то конкретно фракции Кидзи, то Сабуро лично (через единственную любимую "вещь") тоже вырастают по экспоненте. Старый телохранитель Ханако окончательно жертвует своей жизнью, подводя черту под десятилетиями безукоризненной службы.
Сабуро проницательное чудовище, он знает, что Такэмура даже сейчас готов сделать всё ради безопасности дочери босса. Сабуро не может поручить настолько ответственную задачу вспыльчивому идиоту-сыну, и обращается к Горо с требованием-просьбой: найди достойную замену покойному Такаяме.
Из всех злых, острозубых псов Арасаки Такемура выбирает того, кто похож на него самого в юности - такого же фанатичного, "чистого". Сандаю Ода - его ученик, и ему он может доверить безопасность любимой женщины. Горо едва не самолично приводит Оду к дверям спальни Ханако, чтобы она не осталась одна: ни против всего мира, ни в тишине своей комнаты.
Ханако это - неужели Такемура сдаётся? - конечно же, ранит. Она подмечает подводные течения за принятыми решениями, и не_смотрит на Горо уже с негодованием и обидой. Но Такемура не видит другого выбора. Босс не собирается покидать земную юдоль, наоборот - он планирует царствовать вечно. Получается, что нет смысла лелеять даже призрачную надежду на лучшее будущее. Потому что это, выходит, всё равно, что жить в самом настоящем аду. Они ведь никогда не смогут быть по-настоящему вместе... если только небо не рухнет на землю.
И вот, оно рушится: Сабуро Арасака мёртв. Начинается гражданская война в "Арасаке".
Зову играть в долг, чувства, сукияки вестерн нуар, моно-но-аварэ всякое, трэш-пиздец привилегированной прослойки общества, разогретую банку с гадюками и #всёсложно. Если тройничок - то никаких третьих колёс: в этой тележке все нужны и важны.
Для Горо-Сандаю динамики у меня тоже есть коварные мысли, замешанные на дихотомии ученик/учитель, когда оба связаны слишком многим, доверяют друг другу, но со временем между ними появляется трещина, трещина перерастает в пропасть, а в этой пропасти - желание ученика выйти из тени учителя, доказать свою самость, и попытка учителя не предать. Ханако, к тому же, пожившая больше пятидесяти лет, хочет не хочет, а будет манипулировать обоими. Сближается ли она с Одой назло Такемуре или Ода действительно - улучшенная версия Горо? Не портит ли Ода, до фанатизма преданный, жутковатый в общем-то человек, - Ханако? Может ли быть так, что кто-то нашептал Оде, что Такемура слабеет? Не превращается ли лучший ученик Такемуры в инструмент, созданный, чтобы заменить Такемуру и наказать его за грехи прошлого?
Обо мне: пишу в среднем от 3 до 4к, птицу-тройку не использую, но если тебе хочется - не проблема. Не против лапса. Скорость - 1 пост в неделю, могу чаще, могу реже, подстраиваюсь под игрока, чтобы всем было комфортно (себя тоже не обижу). Флудить не заставляю, в тг насильно не тяну, но будет классно, если между нами будет не только игра, но и какое-никакое общение.
Всё обговариваемо, ничего не прибито гвоздями, ты главное приходи ковырять эти (не)весёлые концепты, буду носить тебя на руках. пример поста Пробуждение подхватывало Ханако волнами: то набегая, то отступая, позволяя ей погрузиться в дремотную черноту. Один раз ей показалось, что она видела сизое небо и слышала самой сутью своих костей сердце того, кто держал её бессознательное тело в руках, как невесту. Второй раз была чуть подсвеченная неоном, пробивающимся через колючее полотно покрывала, полутьма прокуренного салона. Всё это были осколки, реальные или вымышленные, репетиция перед третьим крещендо, когда тот самый, индуцированный тяжёлыми транквилизаторами, океан вынес Ханако на побережье сознания.
Первыми пришли звуки и запахи, и Ханако схватилась за них как за ниточки, чтобы проснуться: что бы там ни было в дротиках Такэмуры, содержимым можно было заставить даже слона уснуть мёртвым сном. Скорее всего, подумалось ей, попавший в опалу, Такэмура опасался довериться даже ей, и решил... подготовиться.
И правильно сделал. Кто знает, где бы они оказались на самом деле сейчас, если бы он колебался.
Ханако не сразу открыла глаза, она, едва слышно вздохнув, сквозь веер ресниц смотрела на обречённого человека у изножья своего импровизированного ложа. Его силуэт неторопливо проступал под касаниями скудного освещения комнаты: холодное, тусклое золото ламп отбилось от белизны выглаженной рубашки, прильнуло к высокому воротнику, лизнуло впалые щёки, поцеловало седой висок. Отсветы устаревших галогеновых ламп были ближе к вечно строгой фигуре Горо, чем Ханако когда-либо могла быть, и за это она этот свет презирала. Всё ещё. Спустя все прошедшие годы.
- Такэмура-сан, - сглотнув вязкую слюну, прошептала она. - У нас мало времени.
Время всегда было к ним обоим безжалостно, всегда утекало так быстро, что Ханако не успевала ни насладиться редкими минутами спокойствия и забытья, ни искупаться в ресентименте и горечи. Поэтому разлёживаться дольше не имело решительно никакого смысла.
- Благодарю вас за вашу решительность. И за бережное ко мне отношение, - Узкое платье было ещё неудобнее, чем все традиционные наряды вместе взятые, оно вынудило Ханако подниматься одним изящным, но несвободным движением. - Если бы не транквилизатор, мне пришлось бы с вами бороться.
Перед тем, как подняться, она подхватила заботливо сложенную в подушку куртку опального самурая - на волосах сохранился этот странно-знакомый почти несуществующий, тёплый древесный оттенок, намертво припорошённый какофонией запахов города. Секунду помедлив - в нерешительности, надёжно спрятанной под своей соседкой остаточной слабостью - поднялась и, сделав шаг Такэмуре навстречу, обеими руками вернула ему его нехитрую заботу.
Она выбрала не прикасаться к Сети, не заглядывать в отчёты биомонитора, не делать ровным счётом ничего, что могло бы позже, когда придёт неизбежный час расставания, использоваться против неё самой: для всех электронных систем Ханако Арасака спала крепким медикаментозным сном. Призрак же спящей Ханако заставил себя взглянуть на лицо Такэмуры: в комнате в "паланкине" она увидела проблеск прежнего Такэмуры - подсвеченный вспышкой боли под непроницаемым фасадом отстранённого уважения - и теперь неосознанно искала его следы.
- Я готова вас выслушать, Такэмура-сан, как вы и просили. Но имейте в виду, что границы моего расположения к вам истончились в последние месяцы, - ей невыносимо было слышать, мол, Такэмура не справился, Такэмура позволил "императору" умереть, Такэмура предатель семьи и компании. Но вода камень точит, и даже её вера в лучшие качества Такэмуры начинала потихонечку иссякать. - У вас есть тридцать секунд, чтобы убедить меня не активировать трекер.
| |
Гостевая + Внешности + Сюжет + Самые нужные + Акции от АМС
